Юрий Макусинский • Записки горожанина

В наш замечательный век электронных коммуникаций и сетевого общения, когда литература превратилась в информацию, а поэты и писатели в поставщиков этой самой информации, когда пользователи глобальной сети узнают обо всех литературных новинках практически мгновенно, если, конечно, знают, что именно нужно найти и узнать, когда зачастую бывает трудно услышать именно голос автора, а не его электронную версию, я рискнул выставить на суд читателя, прогуливающегося по запутанным закоулкам и ячейкам сетевой ойкумены, мою книгу стихотворений «Записки горожанина» и сетевой сборник «Постный модернизм».

Искренне надеюсь и даже верю, что делаю незряшное дело, публикуя на сайте как новые стихи, так и уже изданную книгу, которая увидела свет в июне 2012 года благодаря издательскому дому «Коло» и которую можно приобрести у издательства в «бумажном» варианте.

Юрий Макусинский

Акценты

Рваное время

Наталье Лясковской

Какое время рваное! Точь-в-точь

как в действии условном — театральном,

где ты мне мать, сестра, жена и дочь,

а я твой ближний, но чужой и дальний.

 

Хотел бы я помочь, когда невмочь

тебе от этой белизны крахмальной,

когда друзья и дни уходит прочь

и остывают в бездне виртуальной.

 

Но продолжая истину толочь

как воду в ступе мыслей тривиальных,

пытаюсь я реальность превозмочь

и заменить ее мечтой нахальной:

 

прожить с тобой одну хотя бы ночь

без слез и боли — в радости пасхальной.

19.09.2016

 

Урок истории

У Горчакова много было дел:

младенца Бисмарка лелеял в колыбели

и турок бил разительной шрапнелью

идей и слов, но счастья не имел.

 

И у Лаврова тоже есть предел

возможностей: он мыслит на пределе

реальных слов и нереальных целей,

и хорошо еще, что жив и цел.

 

В руке моей крошится школьный мел,

за окнами вовсю звенят капели,

но строгость муз не терпит суеты.

 

Я рассказал студентам, как сумел

про русских дипломатов, что умели

ваять политику предельной красоты.

21.07.2016

 

Захару Прилепину

Петербург достоин своих строителей:

от Петра до Павла — любви стяжателей.

Хорошо, когда мы встречаем в Питере

настоящих русских живых писателей.

 

Не похож ты вовсе на небожителя,

и рука тверда — честь пожать ее,

но душа укутана в теплом свитере,

а глаза — фотонные отражатели.

 

Хорошо, что в небе нет истребителей,

что враги от злости пока не спятили.

Ты прошел по Лиговке — небо в литерах,

не дождем рассыпалось — водосвятием.

 

Слава — Богу, ангелам и родителям,

и твоим любимым друзьям — читателям!

21.04.2016

 

Дочери Лариске

Ребенок надежный. Мой асс. по актерам.

Твой профиль тревожен: то белый на черном,

то черный на белом — с улыбкой-вопросом,

и женская тайна в распущенных косах.

 

Умна. Безупречна и в пошлом и в горнем.

Со вкусом — порядок. О прочем — поспорим:

о фильмах и книгах, о предках раскосых,

о крымских степях и сортах кальвадоса.

 

Читаю во взгляде характер — упорный,

но голос — веселый, и юмор проворный,

в движениях властных — и скифы и россы,

и нежность румяная — в цвет абрикоса.

 

Все будет в порядке в реальности вздорной:

там где-то за кадром отец с папиросой.

08.03.2016

 

Владимиру Олейнику

писателю, философу и другу

Я разбрасывал эпитеты, как снасти,

на других друзей я тратил алфавиты,

а тебя, едва сказав наутро «Здрасьте...»,

я угрюмо оставлял в стихах забытым.

 

Я с тобой молчу — о родине и власти,

и в сражениях умов давно мы квиты,

мы не треплем всуе Канта и схоластов,

Кьеркегором и Фурье по горло сыты.

 

Но поверь, в природе нет такой же масти,

чтоб совпала у философа с пиитом

так же точно, так же прочно, так же страстно,

как у нас с тобой, но в таинстве сокрытом.

 

Наш союз возник внезапно, и не гаснет

тихий свет беседы нашей и молитвы.

30.01.2016

 

БРОДСКИЙ

Иосиф, не Виссарионович, прощайте:

теперь Вы памятник — себе, стране, эпохе,

в которой пылкий юноша прыщавый

речами Вашими молился в каждом вздохе.

 

В купели невской ледяной — крещальной,

и в скользком воздухе тяжелом, как молока,

Ваш нервный дух грассирует печально

и тонет в будничной январской суматохе.

 

Давно пронзительная нота отзвучала,

над выцветшими линиями — грохот:

теперь Васильевский не остров, но начало

словесности для школьных скоморохов.

 

Тоской заснежены гранитные причалы,

а девочки из прошлого — старухи.

28.01.2016

 

Ирине Феляуер

Вечер тихий стелется над крышами,

всенощная в храме на Конюшенной:

«Господи, воззвах к Тебе, услыши мя...» —

двадцать лет я голос дивный слушаю.

 

Вьется ладан облаками пышными

по родному храму между душами,

и плывут над огоньками рыжими

твои звуки чистые — воздушные.

 

Над мостами, по Неве поникшими,

над садами — до весны бездушными,

над людьми — и важными, и лишними,

неприметными, но очень Богу нужными.

 

Рай — невидим, но из мира вышнего

льется музыка, устам твоим послушная.

21.01.2016

 

Про любовь

Черно-белые духи моей возлюбленной

я готов вдыхать веками — мною куплены,

а она, смахнув улыбкой звуки голоса,

теребит мои серебряные волосы.

 

Выпадает счастье — кости лягут дублями,

жаль, что в нардах были шансы все загублены,

но зато в любви свезло — налитым колосом

я клонюсь к земле: все было, все исполнилось.

 

Мной хоромы для нее мечтами срублены,

сын рожден, повержен змий — мечи затуплены,

посадил когда-то дерево, но молодость

быстро кончилась — пошли смешные полосы.

 

Мои брови черно-белые насуплены,

но скрипит по снегу счастье старым полозом.

16.01.2016

 

Двое в городе

Мимо дворцов, вокзалов и трамваев,

сверяя путь по звездам и крестам,

в цветных снегах московских утопая,

плывут Цветаева и Осип Мандельштам.

 

Их шаг нетороплив. Стезя — прямая.

Бредут по мостовым и по мостам,

лихих людей и дней не вспоминая,

в седьмое небо — к святочным светам.

 

Слова из горсти в горсть пересыпая,

не дав соприкоснуться рукавам,

они беседуют о чем-то в недрах рая,

но смысл речей их — недоступен нам.

 

Рождественские сумерки мерцают

и прилипают к мерзнущим губам.

11.01.2016

 

Элеоноре Акоповой

Я созову друзей на брачный пир,

на юбилей порочного союза:

полвека я сожительствую с музой

заботливой — не голоден, не сир.

 

Надену я торжественный мундир,

и серенады стану петь, и — блюзы,

как шпагу буду гнуть гипотенузу

в пространстве, зарифмованном до дыр.

 

И ты придешь. Ты принесешь мне мир,

улыбку робкую и радость не в обузу,

и сладко спрятав лень в уютной блузе,

разделишь хлеб со мной, вино и сыр.

 

А на десерт нам — ломтики арбуза

из нашей юности. И сливочный пломбир.

02.01.2016

 

Родительская суббота

Суббота в ноябре. Свинцовая Нева,

осенняя — всегда моей тоске причина,

из робкой тишины по вечерам — едва

мне ваши голоса с молитвой различимы.

 

Пусть в зеркале моем — седая голова

и мудрые глаза усталого мужчины,

но слышу я в ночи привычные слова:

— Мне грустно без тебя, сыночек мой любимый.

 

Зажгу лампаду, мне — дорога не нова:

иду по именам. И список этот — длинный.

Но жив мой добрый друг, и мать моя жива,

и неотпетый дед, и предок мой былинный.

 

У Бога мертвых нет. Реальность — неправа.

Дрожит в моих руках молитвослов старинный.

07.11.2015

 

Татьяне Осинцевой

Вот — октябрь. Ветер с воем носится,

целый день по радио — осадки.

Я читаю притчи Тани Осинцевой

просто так, подряд и по порядку.

 

После них молитва в сердце просится

или чаю хочется — вприглядку.

В жизни, как всегда, чересполосица:

с нищетой опять играем в прятки.

 

Протираю пальцем переносицу —

без очков мой мир такой опрятный:

вижу только то, что соотносится

с тихим светом притчи аккуратной.

 

Ветер. Дождь. И голос мироносицы

прямо в сердце — ласковый и внятный.

23.10.2015

 

СЕНТЯБРЬ

Еще не прячут недра рестораны,

и ветер западный ласкает город мятой,

еще бурлит на Невском чужестранный

бесполый люд — нахальный, но опрятный.

 

Еще резвятся дети у фонтана,

считая лужу морем необъятным,

но взгляды горожан уже туманны:

пока — тепло, но робко и невнятно.

 

Еще мне выпить хочется спонтанно,

и вечер с другом провести приятным.

Сухим вином наполнены стаканы —

течет беседа в русле аккуратном.

 

Сентябрь полон грусти и обмана,

а воздух — крымским запахом бесплатным.

26.09.2015

 

ИЛЛЮЗИИ

Дождинкой по стеклу стекает время сна,

иллюзии миров роятся в душах спящих,

нам дела нет совсем до смыслов настоящих,

и вера от отцов нам больше не нужна.

 

В пасхальные часы, когда придет весна,

усердно помолюсь в уме — для пользы вящей,

достаточно раз в год покаяться — не чаще,

чтоб новою мечтой упиться допьяна.

 

Иллюзия моя со мной всегда нежна,

заботлива в быту, по своему — изящна.

И есть, и пить, и петь с иллюзиями слаще,

чем праведно говеть на свадьбе без вина.

 

Я погружаюсь в сон, как в океан кипящий,

но всякий раз опять не постигаю дна.

27.07.2015

 

КАЛЕКА

Переведи, сестра, меня через майдан:

я от рождения и слеп, и глух — навечно,

не вижу глаз и лиц, не различаю речи,

не ведаю путей. Не избран и не зван.

 

И для меня твой мир — иллюзия, обман,

fata morgana, бред в сознании увечном,

в нем радость бытия предельно скоротечна,

и правит им не Бог, а лжец и шарлатан.

 

Я знаю свой маршрут, как старый партизан,

кромешный мрак в уме изучен и размечен,

все слышу наизусть, все вижу безупречно:

вот мостик, вот фонарь, а вот шумит фонтан.

 

Ты не жалей меня! Я властвую беспечно

в узилищах моих, и от восторга — пьян.

25.07.2015

 

ГОРОДСКОЙ ПАРК

Цветные пятнышки веселого сюжета

по парку в полдень разбросало лето:

здесь жарят шашлыки, там — в грязной майке

пивной мужик катается на байке.

 

А вот старушка в крепдешин одета —

седая правнучка барона и корнета,

тиранит таксу словом, как нагайкой,

а рядом — правнук с детской таратайкой.

 

Щебечут птички, детки, много света,

в кустах — заезжий вор и два поэта

с утра текилу пьют и травят байки,

и делят яблоко, как лагерную пайку.

 

Плывет блондинка томная в штиблетах,

за ней — узбек в оранжевой фуфайке.

21.07.2015

 

ВЕЧЕР С ДРУГОМ

Мне древний друг сегодня визави:

сопит в углу и водку пьет устало,

мы говорим о Боге и любви,

и вифлеемских звездах пятипалых.

 

Мы обсуждаем город Тель-Авив,

арабский мир и киевское сало.

В хрустальной вазе тает горка слив,

но слов хватает нам — о чем попало.

 

Крепчает хмель и в мыслях и в крови,

глаза нам закрывая, как забрала:

мы жаждем подвигов, себя отождествив

с варягами, достойными Валгаллы.

 

Но сколько душу водкой не трави,

всегда ей будет мало, мало, мало.

08.07.2015