Юрий Макусинский • Записки горожанина

В наш замечательный век электронных коммуникаций и сетевого общения, когда литература превратилась в информацию, а поэты и писатели в поставщиков этой самой информации, когда пользователи глобальной сети узнают обо всех литературных новинках практически мгновенно, если, конечно, знают, что именно нужно найти и узнать, когда зачастую бывает трудно услышать именно голос автора, а не его электронную версию, я рискнул выставить на суд читателя, прогуливающегося по запутанным закоулкам и ячейкам сетевой ойкумены, мою книгу стихотворений «Записки горожанина» и сетевой сборник «Постный модернизм».

Искренне надеюсь и даже верю, что делаю незряшное дело, публикуя на сайте как новые стихи, так и уже изданную книгу, которая увидела свет в июне 2012 года благодаря издательскому дому «Коло» и которую можно приобрести у издательства в «бумажном» варианте.

Юрий Макусинский

Осколки памяти

Вечер в Мадриде

Привычный зной четвертый день подряд,

вино рубиновое светится в бокалах,

мы поедаем сыр, хамон, салат

и потребляем счастье в дозах малых.

 

Отель. Постель. Окно выходит в сад,

там ветерок скользит в деревьях вялых,

на шумных улицах огни уже горят

и плавится Мадрид в закатах алых.

 

И величаво дремлет — строг и свят

кастильских королей дворец усталый,

лишь звонко памятники медные дрожат,

когда в атаке игроки «Реала».

 

Вино, футбол, испанский виноград...

Но вот корриду ты не пожелала.

02.11.2017

 

Барселона

Тенистых улочек ажурные решетки,

песочный свет шершавых площадей —

из окон каталонские красотки

нам машут флагами провинции своей.

 

Воркуют голуби, они привычно кротки,

из парков слышен цокот лошадей.

Играют джаз. Турист в косоворотке

в толпе выгуливает хмель и малышей.

 

Рыбацкий день — в порту теснятся лодки,

Колумб с небес глядит на торгашей,

а полицейский в траурной пилотке

кого-то гонит от лотков взашей.

 

Мне хорошо. С утра я выпил водки —

и голос города приятен для ушей.

31.10.2017

 

Куимбра

Тюрьма, соборы, университет

старинный, вроде бы тринадцатого века,

и римский акведук, но римлян — нет,

зато есть рынок и библиотека.

 

Еще — тепло, живой янтарный свет

струится сквозь опущенные веки:

самой Историей взлелеян и согрет

роскошный град — студенческая мекка.

 

Хмельной народец непреклонных лет

устроил в парке бар и дискотеку —

танцуют под гитару немка с греком,

испанка с русским плачут под кларнет.

 

Кажусь себе не старым человеком,

передавая юности привет.

18.10.2017

 

Вечерний альбом

Остыли улицы от нервной суеты,

в апрельской мгле мосты свиданий мокнут,

и Медный Всадник скачет одиноко,

от боли скрючив грозные персты.

 

И шелестят альбомные листы,

из пожелтевших фото бьются током

родные взгляды — нежно и жестоко:

твои мужчины «все-таки скоты».

 

Ты смотришь в зеркало из серой пустоты

никчемной спальни. Дождь стучится в окна.

На подоконнике ломаются и сохнут

в хрустальной вазе горькие цветы.

 

В ночи распутывая памяти волокна

забытый аромат вдыхаешь ты.

06.04.–05.05.2017

 

Киевский вальс

Образ давно уже в памяти тускл,

только под сердцем сладко.

Воздух медовый. Андреевский спуск.

Стук каблучков по брусчатке.

 

Призрачный смех, алкоголь и блюз,

томных ночей загадки.

В нежных объятиях киевских муз

юность прошла — без оглядки.

 

Пусть вас целуют другие, пусть

кто-то вздохнет украдкой,

вспомнив меня, и обронит грусть

в Днепр — слезою краткой.

 

Милые девочки, я не вернусь:

я заигрался в прятки.

11.11.2016

 

Мастерская

Художники живут в пространстве плоском,

пьют чай и пиво с красками вприкуску,

и водку пьют с девчонками вприсоску,

которые к ним ходят в джинсах узких.

 

И как сказал однажды друг Загоскин,

в ночи закуривая в качестве закуски

мою последнюю из пачки папироску, —

мы с ним не русские, а пьяные этруски.

 

И он ушел в историю — по сноскам

на древних авторов, и в коридоре тусклом

под репродукцией Иеронима Босха

реальность новую нарисовал искусно.

 

Растаял вечер тот медовым воском

в тепле моих воспоминаний вкусных.

16.02.2016

 

Летняя Москва

Наталье Лясковской

Бьет фонтанчик под стаканом перевернутым,

три копейки — за восторг с сиропом грушевым.

Ты смеешься надо мной, девчонка вздорная,

и совсем меня не слышишь и не слушаешь.

 

Окольцованы бульварными просторами —

мы бредем по площадям и паркам плюшевым,

и под сочным солнцем города проворного

бурно спорим о рисунках Нади Рушевой.

 

А по улочкам извилистым, проторенным

торопливыми московскими старушками,

как цитаты из булгаковской истории

в суете искрят трамваи непослушные.

 

Лето кончилось. Потом Москву застроили

расколдованными замками воздушными.

31.01.2016

 

Олимпийское лето

Борису Клетиничу

Я помню то, густое как компот

и радостное лето олимпийцев,

те светлые и правильные лица

мальчишек в пиджаках «а-ля сексот».

 

Немногое, но — помню: переход

через проспект ведет опохмелиться,

ВДНХ пронзительные спицы

вонзаются в роскошный неба свод.

 

Я вспоминаю тех, кто не живет

и за себя не может помолиться,

и — тех, кто жив, но где-то заграницей

с тоскою смотрит на чужой восход.

 

Не жду, но верую, что в памяти-теплице

никто из вас, друзья, не пропадет.

28.10.2015

 

Медовое утро

Мы жили у моря. Хмелели, взрослели,

писали картины шершавой пастелью,

стреляли на завтрак с утра и с похмелья,

а ночью — по небу алмазной шрапнелью.

 

Мы спали на скалах — какие постели!

Любили — без горя, и дней не жалели,

меловые камни под солнцем блестели,

сквозь пальцы текли абрикосы — поспели.

 

Нам были по нраву великие цели,

и все по плечу — только плечи сгорели,

врагов мы прощали, друзей — не умели,

без меры желали — платить не хотели.

 

Мне снова приснилось на этой неделе

медовое утро с тобой — в Коктебеле.

31.08.2015

 

завтрак

Вроде тепло, только запах не крымский,

завтрак — омлет, апельсиновый сок

и молоко из прабабкиной крынки,

и поцелуй в поседевший висок.

 

Перед глазами цветная картинка:

древняя крепость на стыке дорог,

черная ласточка в утренней дымке

крыльями месит небесный творог.

 

Юная нимфа в домашней косынке,

в юбке — совсем не скрывающей ног,

к вечному морю бежит по тропинке,

там ее ждет древнегреческий бог.

 

Лопнула в памяти ржавой пружинка,

и на зубах — прибалтийский песок.

20.07.2015

 

Сон в летнюю ночь

И снова Коктебель во снах меня тревожит,

святым гекзаметром пугает, корчит рожи,

волошит волосы, в ноздрях щекочет ветром,

и душу травит миллиметр за миллиметром.

 

Там галька гладкая была нам брачным ложем,

и сами были мы на тридцать лет моложе:

и мне естественней казалось жить раздетым,

чем в маскировочные вещи разодетым.

 

Там часто пили мы — вино! И водку тоже.

Питались, чем Господь днесь на душу положит,

ночами звездными вкушали плод запретный,

но точно знали, что в Эдеме смерти нету.

 

Проснусь почти в слезах, оденусь осторожно

в пустой реальности — без моря и без света.

06.07.2015

 

Июнь

Томится в городе промышленный июнь,

в закатах чудятся то ангелы, то бесы,

в садах ночами плачет Гамаюн

и выпускные празднуют балбесы.

 

И ты когда-то был беспечно юн,

любил Deep Purple, пунш и поэтессу,

и не жалел ни голоса, ни струн,

озвучивая ночь «за всю Одессу».

 

По вечерам с ленцой листая прессу,

ты материшь, как конченый ворчун, —

июнь, юнцов, гасконский «Арманьяк».

 

Всплывает в памяти несыгранная пьеса:

девчонка-школьница и уличный драчун

танцуют вальс. Но кончился коньяк.

30.05.2015

 

Каникулы в Крыму

От минаретов нудно плыл намаз,

ты шел на берег, не меняя галсов,

на теплой гальке, в свете наших глаз,

ты с верною гитарой обнимался.

 

В линялых джинсах, латаных сто раз,

длинноволосый пуще Карла Маркса,

ты каждый вечер песни пел для нас,

и к полночи портвейном упивался.

 

С утра подружку посылал в лабаз,

влюбленную в тебя с шестого класса,

она исправно приносила квас,

и кое-что еще — помимо кваса.

 

Ты исполнял ей Beatles на заказ,

потом в любви к искусству признавался.

21.05.2015

 

Коктебель–1980

Цветет холера в сказочном Крыму,

в тенях томятся дамы и чекисты,

а мимо них в прибрежную корчму

столичные бредут преферансисты.

 

Они — с утра трезвы, и потому

не очень вежливы и выбриты нечисто.

Бредут, сочувствуя собратьям по уму,

но игнорируя цыганок и таксистов.

 

И вот — игра. Все прочие — в дыму

болгарских сигарет, но никому

не в тягость страсть врачей и пианистов,

доцентов, дворников, поэтов-футуристов,

 

веселых летчиков и старых коммунистов —

сыграть мизер в сентябрьском Крыму.

20.05.2015

 

РАДУНИЦА

Радуйся, мама, Христос Воскресе!

Помнишь, мы ели с тобой куличи?

Под фонограммы советских песен

мы вынимали их из печи.

 

Мало с тобой у нас было весен,

праздников не было — хоть кричи!

Голь, нищета, по сусекам плесень,

а по проспектам — одни ильичи.

 

Часто мне снится наш дом в Полесье,

сосны, поля, по весне — грачи.

Радуйся, мама, что Рай не тесен,

смерти там нет, нет и слез в ночи.

 

Если я Богу еще интересен —

места нам хватит. Да где ключи?

21.04.2015

 

ПАМЯТИ АЛЕКСЕЯ ГЕРМАНА

В весеннем воздухе рассвет неуловим,

над папертью, где по ладоням стертым

скользят монеты, плачет херувим

по нашим душам: по живым и мертвым.

 

В эфире — новости политики и спорта,

хоронят гения — спешит проститься с ним

бомонд и плебс. Над траурным эскортом

дождит февраль — по мертвым и живым.

 

Звенит в ушах надежды глас четвертый,

но стынет кровь, глазам немолодым

уже и солнце кажется лучиной.

 

С трудом вдыхая смерти воздух спертый,

за дым отечества я принимаю дым

над пепелищем родины пустынной.

21.02.2012

 

ПАМЯТИ ИОСИФА БРОДСКОГО

Всё, за что мы воюем, — прах.

Всё, о чем мы мечтаем, — грех.

Всё, чего мы достойны, — страх

безграничный. Один на всех.

 

Все, кому мы должны, — из тех,

что приходят в кошмарных снах.

Всё, на что мы способны, — смех

сквозь тоску в четырех стенах.

 

Всем ли брачный венец — успех,

все ли девственны не в женах?

В океане мирских утех

мы болтаемся — на волнах.

 

Мы в убогих своих челнах

не задраиваем прорех.

25.04.2014